Май 31

Кот

cat

Большой толстый кот нежится на подоконнике. Он лежит, вальяжно развалившись в солнечной жиже, и наслаждается теплом.Из приоткрытой форточки приятно веет прохладой. Хорошо! За окном привычно бегают дети. В воздухе слышится «The Wall» группы Pink Floyd. «Hey, Teacher, leave those kids alone!» – громом гремит по округе, заглушая птиц и сигнализации автомобилей. Коты не слишком искушены в музыке, не знают английского, но, тем не менее, котам нравится мелодия – она набатом бьет по стеклу. Или это редкие дождевые капли нежданно стучатся?

Стоит перевернуться на другой бок, как перед глазами предстает старая советская кухонька. Совсем небольшая: маленький кухонный гарнитур польского производства двадцатилетней выдержки, стол, пара стульев, плита, мойка, стиральная машина и, конечно же, холодильник. Для кота холодильник – это страшное колдунство, полное разных ништяков и вкусняшек. Особенно сосиски. Но о них (сосисках) ни слова – солнечная ванна важнее.
Читать далее

Октябрь 19

Прогулка

progulka

Резкий порыв ветра с шумом распахнул форточку. Ночная сонная идиллия разбилась на куски, как ваза, которая только что находилась перед форточкой на подоконнике. Теперь это груда плавающих в воде черепков. Желтые лилии, подрагивая, беспомощно распластались на полу. Разлившаяся по полу вода в темноте была похожа на большое нефтяное пятно, оставшееся от ушедшего на дно танкера в бездонном океане.

В углу зашуршала большая жирная крыса. Ее красные глаза-бусинки внимательно уставились на дрожащие от сквозняка желтые лепестки. Крыса осторожно вынырнула из своего убежища, чтобы повнимательнее ознакомиться с интересной находкой. Резво перебирая лапками, крыса подбежала к разбитой вазе. Мохнатая длиннохвостая тушка привстала на задние лапки и принялась с энтузиазмом изучать цветок: рассматривать его, нюхать, трогать когтистой сморщенной лапкой. Горьковатый приторный запах растревожил обоняние и одурманил. Желтый цветок расплылся в кошачьей улыбке. Вода под лапками крысы незаметно загустела и стала липкой. Цветок начал покрываться радужной оболочкой, пока узкая щель зрачка зловеще не уставилась на крысу.
Читать далее

Октябрь 18

Второй день осени

osen

Ветер налетел неожиданно. Солнце скрылось за тучи, и первый осенний гром прорезал теплый воздух. Голуби вспорхнули в испуге ввысь, все дальше и дальше удаляясь от неприветливой городской романтики в сторону теплых стран. Хотя наступающая осень была слабым оправданием для вынужденной эмиграции, но все же, кто не успел — тот опоздал, а кто торопился — обрел временный покой на одном из лобовых стекол мчащегося автомобиля.

Воздух был пропитан сырой полуразложившейся палой листвой и разнообразными атмосферными выбросами, что незатейливо оседали масляными разводами на городских постройках из стекла и бетона. И чем ближе к центру — тем меньше бетона, и тем больше стекла, как Маркес заказывал.

Лужи отражали в себе стеклянное великолепие небоскребов, перевирая и искажая действительность. Жирные бензиновые пятна на дороге переливались всеми цветами радуги, разбавляя водную гладь луж на асфальте. Вот еще одно овальное зеркало Сведенборга хрустнуло под ногой и печально зачавкало. Тишину и безмолвие сменила медная труха духовых труб, что обильно сыпалась в воздух заунывной монотонной похоронной мелодией.
Читать далее

Октябрь 18

Бал

bal
Первые лучи солнца нехотя прорезали серое, как тротуар, небо. Отразившись в осенних лужах, солнечный свет растворился в грязной воде, разбившись на миллионы радужных пятен. Деревья потянулись сухими ветвями к небу, на котором к тому времени кофейная гуща облаков уже достигла грязного шершавого тротуара, и полилась густой приторной патокой.

Извилистая парковая аллея, с ее дорожками и тропинками, преображалась:  густые зеленые лужайки, засыпанные опавшими желто-красными кленовыми листьями, оживали — приходили в движение, бурление, чуть постанывая спросонок. Где-то вдалеке послышался хруст досок — это заборы хрустнули под давлением нового дня. Доски выдержали. Лишь слегка дрогнула табачная дымка, стелющаяся по земле глухих смрадных подворотен. Запрыгали тени. Взвизгнула кошка в помойном баке. Эхо подхватило звук и унесло.

Тишина.

«Динь-динь-динь», — неуверенно залепетали позолоченные бубенчики и смолкли. «Динь-динь-динь», — неуверенно раздалось снова. В ответ зашелестели вчерашние обрывки газет. Вспыхнул фонарь, зафыркав лампой. В его тусклом свете переломились тени.
Читать далее

Апрель 16

Немного о Котейках

dl

Иллюстрация: dreaming_lucy

Итак, Котейка был не плохим. Хорошим он тоже не был — он был Котейкой. Быть Котейкой очень не просто, ведь вокруг море опасностей, и когда сидишь у окна и смотришь в него, все запотевшее — мир кажется пугающим. Мир на то и мир, чтобы быть пугающим. Он таится за темными углами и пугает Котеек. Хорошо, что Котейки сидят дома и наблюдают мир в окно. Иные, правда, гуляют по миру, но те скорее отвязные пираты, что сошли с киноэкрана. И те Котейки иные. И «иные» не в том плане, что с похмелья входят в сумрак, и мерещатся им там зеленые черти. Нет. Сумрак, это скорее удел Пейсателей, а Котейки, они просто другие — физически здоровые и ругаются матом. Домашние Котейки матом не ругаются, и поэтому домашние. Но это мелочи, ведь у каждого в душе есть свой Котейка.

Он ранимый, и очень добрый. И вот, Котейка, сидя у окна, сидит и думает: «Хорошо то как быть Котейкой!». А потом, он пошел попил молока, съел печенюшку и пошел спать.

Декабрь 16

Журналистский фактор

jf

Белизна стен и яркий ослепляющий свет — это было первое, что встретило меня при входе. В просторном холле уже было многолюдно. Хотя я, по советской привычке, приехал за два часа до назначенного времени. Но, чего я удивляюсь? Когда в воскресение ни свет ни заря раздаётся телефонный звонок, и гнусавый женский голос просит приехать на мероприятие «точно к назначенному», то обязательно приедешь на пару часов раньше — в знак протеста. На это видимо и рассчитывали — среди толпы я не увидел самых ранних птах, которые живут по принципу: «Кто рано встаёт — тому Бог даёт». В толпе в основном были лежебоки, которых если и вытащишь в воскресенье из постели рано утром, то только пушечным выстрелом. Или нежданным телефонным, но, тем не менее, важным звонком.

Суровые шкафы-охранники не проявляя эмоций, грубо шмонали людей на проходной. Делали они это слаженно и быстро. Их грубость была скорее рефлекторная, нежели намеренная. Но со стороны казалось, что они мануфактурно ощипывают кур: один хватает курицу, второй отрывает голову, третий ощипывает, четвертый потрошит, а пятый в суп кидает. Только все это происходит с людьми,  только вместо отрывания башки — обыск. Люди, живущие в  России, были и  не к такому привыкшие, поэтому процедуру обыска сносили стойко. И, ошалелые, после молниеносного марш-броска и обыска, они, пошатываясь, направлялись дальше, чтобы через каких-то двести метров скрыться за поворотом. Что ж, мне, как и всем, предстояла эта же экзекуция. «Так чего откладывать в долгий ящик?» — подумал я, цепляя на себя идентификатор с надписью «Пресса». И направился в самую гущу событий.
Читать далее