Апрель 17

Приключения в бункере

manuil

Мануил сломя голову бежал по узкому коридору в сторону технических помещений. Планировка бункера мало чем отличалась от виденных им ранее, поэтому расположение всех помещений он знал досконально.

Следом за ним бежали три жутких костлявых монстра. Выпученные глаза, острые клыки, скелетообразные тела, обтянутые зеленовато-синей кожей – таких Мануилу еще не приходилось видеть. Разглядывать оголодавших тварей было некогда. Секунда промедления – и ты уже их обед. Или ужин. В кобуре на поясе болтался шестизарядный револьвер, но тратить патроны на эту мерзость было крайне расточительно. Поэтому наш герой предпочел бегство хорошей перестрелке.

И надо сказать, бегал он неплохо. Даже лучше, чем в бытность человеком. Инородные гены быстро прижились. Увы, точка невозврата была пройдена, и вместо хилого ветеринара-ботаника миру явился боевой кот. Жизнь разделилась на «до» и «после». Каких-то «мистических сил», конечно же, не прибавилось, а вот проблем – пожалуйста.

За три года в новом обличии за его голову уже назначили награду три влиятельных бандитских шайки. Это и последователи отца Феофана, чьи религиозные чувства он успел оскорбить своим чужеродным видом. Теперь они спят и видят изжаренный труп Мануила с яблочком во рту на трапезном столе. Чертовы психованные каннибалы тоже хотят обладать тайными знаниями «чародея-искусника». Хотя у него ничего такого не было, а поди докажи.

Читать далее

Январь 21

Девушка по имени Любовь

Девушка по имени Любовь

Сырой подвал – не самое лучшее место. Особенно если он находится под старой полуразрушенной церковью на окраине города. Ещё хуже оказаться там связанным по рукам-ногам, болтаясь вверх тормашками. Висишь, раскачиваешься среди окровавленных тел. Жизнь еще теплится, но это временно. Трагический финал неизбежен. Надеяться на чудо глупо, но все равно продолжаешь верить в лучшее. Непоколебимый оптимизм так и разносится метафизическими флюидами по сырому зловонному подвалу!

Гниющие трупы, проткнутые ржавыми крюками, чуть покачиваются под пение сквозняка. Толстые цепи мрачно позвякивают, отдаваясь эхом в раскалывающейся от боли голове. Глаза залеплены кровью, а волосы превратились в липкие спутанные космы. Только какой резон думать сейчас об имидже? Имидж ничто. Так, пережиток порядком подзабытого довоенного прошлого. А вот голод – все.

Читать далее

Июль 13

В поисках Барона Субботы

В поисках Барона Субботы

По мотивам комиксов «Кош и все-все-все»

Посвящается автору и создателю Коша – Александру Симоненко

Кош обнаружил себя на полу спальни. Он только-только отошел от долгого психоделического сна. Ему все еще мерещились похожие на бензиновые радужные пятна драконы, несущие миру святой Грааль. Жаль, что это был всего лишь сон. На смену цветастым иллюзиям пришла суровая реальность мрачного сырого особняка, чьи подвалы отдают тиной и плесенью.

По полу несет пробирающим до костей холодом. Клык на клык не попадает. И не важно, что у него довольно-таки теплая шерстяная шуба. Все равно холод собачий.

Рядом с котом валялась наполненная ровно наполовину бутылка чилийского виски «Чавес Ригал» двенадцатилетней выдержки. Сколько лет виски выдерживали на самом деле, понять было сложно. Судя по слою пыли на стекле, бутылка провалялась в подвале не менее пятидесяти лет. Но выбора особого не было. Кош был не в том положении, чтобы привередничать и жаловаться на судьбу. У него оказались бутылка виски и обои, пропитанные раствором диэтиламида д-лизергиновой кислоты. С едой и водой было значительно хуже, но кот старался не терять оптимизма. Даже несмотря на то, что за окном чернильным пятном расползся унылый и мрачный постапокалиптический пейзаж. Читать далее

Апрель 25

Валера

rKZLLjIE7Nc

Валера не сразу обнаружил, что потайной лаз в заброшенной закусочной оказался не тем, чем казался на первый взгляд. Будь он чуточку умнее, то вряд ли бы вообще полез в него. Но что сделано, то сделано. Дощатый пол под Валерием зловеще хрустнул, и в следующее мгновение патлатый паренек в смешной хипарской одежде с грохотом провалился. Тут-то до него потихоньку стала доходить истинная суть происходящего.

«Что-то здесь не так», – подумал он, когда перед ним открылись бескрайние просторы космоса. Мимо пролетали планеты, пылающие синим пламенем звезды и кометы, а он все падал и падал, пока непроглядная тьма не схватила его слабеющую тушку в свои холодные объятия.

Со стороны казалось, будто это вовсе никакое не путешествие в параллельную вселенную, а дорога на тот свет. Ведь как обычно происходят путешествия в параллельные миры? Идешь, например, по улице, никого не трогаешь. Тут с неба на голову волшебный меч-кладенец – бац! И все, ты теперь не просто Вася Пупкин, а свирепый ландграф – повелитель драконов и гроза нечисти! Если, конечно, насмерть не зарубит при падении этого чертового меча с небес на голову Васи. Никто же не знает, на кого и как он упадет.

Читать далее

Апрель 24

Последний антигерой

space

Еще немного, и острая длинная игла пробьет черепную коробку. Всего мгновение, и нестерпимая боль пронзит тело насквозь. Поневоле забудешь все на свете. Хотя, наверное, стоило бы забыть. Но не сейчас.

Считывание информации – нудный и крайне болезненный процесс. Особенно забавно заниматься всем этим посреди разрушенного космического корабля. К тому же под завязку набитым трупами. Что делать? Такова жизнь.

Конец времен вот-вот настанет, а капитан, как назло, не успел сделать свою виртуальную копию – голографический образ, состоящий из ощущений, мыслей, обрывков воспоминаний и цифр. И теперь, что есть силы, пытается исправить это досадное недоразумение.

От запаха крови тошнит сильнее, чем от вида выпущенных наружу кишок. Тем не менее, чуть кисловатая желчь пикантно дополняет застывший на языке металлический привкус. Под подошвами ботинок чавкает густеющая красно-бордовая жижа… Все-таки, быть капитаном космического корабля здорово! Столько впечатлений! Правда, от них скоро не останется и следа. Но кто об этом вспомнит завтра? Особенно если завтра больше никогда не настанет? Читать далее

Декабрь 22

Вдыхая новую жизнь

0_e05c8_39cf698d_L

Знакомьтесь, Иван Егорович Гришман – изобретатель. Вот он сидит в своей маленькой комнатушке и что-то опять мастерит. Из наполовину разобранного магнитофона фоном играет солнечный реггей. Магнитофон стоит на столике у стены в углу. На стене выше висит флаг Ямайки. По левую сторону от флага висит портрет Эйнштейна, а по правую – портрет Боба Марли.

На плечи Ивана Егоровича накинут белый медицинский халат, из-под которого выглядывает цветастая майка. Широкие коричневые штаны с кучей карманов закапаны машинным маслом, а на ногах надеты потертые кеды. Обычный, в общем, изобретатель. Его серьезное лицо украшают пышные усы с бородой. На голове сплетенные в тугой пучок дреды, в зубах зажата дымящаяся сигарета. В целом ничего необычного.

Стол весь усеян различными железками, платами, шестеренками. Когда-то вся эта груда деталей была механизмом. Возможно, даже разумным – но не сложилось. Что-то пошло не так, и теперь Иван безуспешно пытается снова вдохнуть в него жизнь.

Читать далее

Декабрь 22

Месье Элеонор Грач

Чумной доктор

Что о себе рассказать? Не знаю даже, с чего начать. Много всего произошло за последние годы. Мир изменился. Да и я уже не тот. Поизносился, блуждая по просторам нашей необъятной Родины. Хотя что же такое Родина? Сколько бы мой уставший разум ни бился над этим вопросом, ответ так и не был найден. Это очередное плохо изученное понятие из не очень далекого прошлого. Но что есть время? Сколько его уже прошло? Новый день неотличим от предыдущего. И календарь предательски водит даты по кругу, то стирая, то воскрешая в памяти размытые призраки прошлого. Да, я уже не тот…

Сегодняшняя поездка на поезде к дальней черте окончилась ничем. В памяти то и дело всплывали с трудом узнаваемые лица родных и друзей. Родных ли? Друзей? Или все происходящее не более чем очередное бессмысленное сновидение? А потом ты просыпаешься и долго пытаешься понять, что же все-таки приснилось. Как ни крути, ребус не складывается. Только смутные, еле угадываемые ощущения…

Так о чем я? Меня зовут Месье Элеонор Грач. Я – доктор. Я работаю под управлением операционной системы «Дебиан» версии семь ноль. Ядро «Линукс» версии три, девять, ноль. Во мне шестьдесят четыре гигабайта оперативной памяти и четыре процессора «Пентиум» по три гигагерца каждый. Мое тело – прочная конструкция из металла и полимерных материалов. Вместо лица – маска-противогаз с длинным клювом как у птицы. Вместо глаз – помутневшие окуляры. Поверх легких кожаных доспехов – длинный, пропитанный синтетическим воском, плащ. На ногах остроносые сапоги с металлическими серебряными набойками на мысах, на поясе небольшая квадратная сумка с медицинскими инструментами, на руках перчатки, а на голове – широкополая шляпа. В руках зажата крепкая трость из высокопрочных сплавов. Совсем как мой скелет – прочный, но в то же время легкий. По силе и умениям я превосхожу человека, но делаю лишь то, что позволено программой. Из живых тканей только мозг. Он надежно спрятан в титановой черепной коробке. Жизнь в нем поддерживается особым алхимическим составом. И вот уже на протяжении трехсот лет я лечу людей.

Читать далее

Апрель 9

Ожидание весны

Ожидание весны

Василий молча разглядывал витрину продуктового магазина. За грязным треснутым стеклом продавщица Маруся весело раскидывала съестное по полкам. Редкие посетители изредка отвлекали ее от этого интересного занятия своими насущными проблемами. И разобравшись в их вопросах  по поводу дешевого опохмела, Маруся вновь принималась за дело.

Вот уже битый час Василий стоял напротив магазина «Продукты» и смотрел, как работает его любимая. Его потрепанный коричневый плащ за это время успел вымокнуть под мелким моросящим дождем. На брюки и ботинки налипла грязь, но ему не было до этого дела.  Он неподвижно стоял и смотрел.

Снаружи магазин казался крохотной забегаловкой, но, несмотря на это, внутри он был на два-три порядка больше, а значит, его подруге еще как минимум часа три возиться с привезенной грузовиками провизией.

Пару раз они с Марусей встречались взглядами. Казалось, еще немного и между ними промелькнет искра, но треснувшая витрина всячески препятствовала этому. Но зеленые глаза Василия снова и снова вгрызались в мутное стекло витрины.

При взгляде на Василия на лице продавщицы на мгновение  мелькнула кокетливая улыбка, а потом, будто очнувшись ото сна, она снова принималась раскидывать продукты по полкам.

– Эй, привет, дружище! – неожиданно раздался за спиной знакомый голос Макса.

Читать далее

Май 28

Точка невозвращения

y_3dc7fa50

Первое, что я увидела, когда пришла в себя — была бабочка. Ее сине-черные крылья размазанным пятном расплылись у меня перед глазами. Через какое-то время предметы обрели свои привычные очертания. Из непроглядного тумана проявились серые стены, облупившийся желтоватый потолок и изъеденный ржавчиной светильник под ним. Тускло светит лампа, а вокруг нее кружат мотыльки.

Мыслей нет. Пустота заполонила все мое сознание. Я, не мигая, смотрю в одну точку, пока в мое тело незаметно проникает боль. Она наплывает волнами. И каждая новая волна сотрясает меня все сильнее. Пока, наконец, ее удары становятся нестерпимы.
Одежда вымокла насквозь. Все из-за того, что я лежу в холодной вязкой луже из воды и химикатов. Подо мной зловеще хрустят остатки колб. По лаборатории разбросаны детали компьютеров и обломки мебели. Омертвевшие в одночасье провода змеями тянутся по полу в разные стороны. Лишь трансформатор вдалеке продолжает искрить в агонии. Как в такой ситуации мне удалось уцелеть — загадка. Подозреваю, другим повезло меньше.

Если на происходящее посмотреть со стороны, то перед глазами тут же всплывают кадры из фильмов Тарковского. Вся эта вода, вся эта разруха будто сошли с экрана. Не хватает пары-тройки юродивых в поисках заветной «зоны», что одарит всех будто Дед Мороз. Но, увы, это не фильм, а печальная реальность.

От лаборатории ничего не осталось. Годы кропотливой работы насмарку. Да и мое существование пока что под вопросом. Первые часы покажут мне, что было в разбившихся колбах. Остается ждать?

Еще вчера все было иначе. Город тяжело дышал своими прокуренными стальными легкими, пока сонные горожане штурмовали общественный транспорт. В промерзшие стекла автобуса украдкой скреблись первые солнечные лучи. Утро выдалось на редкость солнечным. Мороз щекотал щеки, а снег весело хрустел под ногами. На дворе стояло двадцатое декабря две тысячи двенадцатого — четверг. Я еду на работу в свой родной НИИ. Автобус набит народом под завязку. Полчаса пути через пробки и заторы, и вот я спускаюсь в метро. Вежливо пропустив два переполненных поезда, мне удается комфортно усесться в одном из вагонов третьего. Вагон наполовину пуст. Но на следующей станции будет опять не протолкнуться. Полтора часа пути проходят в полудреме с перерывами на две пересадки. Потом двадцать минут пешком до проходной, еще минут пять черед кишащую собаками и трудовыми мигрантами промышленную зону и вот он вход в институт. Проходная, коридор, лифт, проходная, коридор. На всем протяжении пути меня встречают обшарпанные зеленые стены и отбитая кафельная плитка, затопленный туалет на первом этаже привычно источает зловоние, а в курилке ютится пара побитых жизнью дворняг. Длинные извилистые коридоры напоминают лабиринт. Но я за годы работы здесь досконально выучила маршрут и безошибочно останавливаюсь у двери в лабораторию. Она находится аккурат между офисом по изготовлению визиток и технической поддержкой интернет-провайдера.

Я распахиваю дверь и вхожу. Дверь шумно захлопывается за спиной. И тишина мрачно повисает в воздухе.

В лаборатории прохладно.

Читать далее

Март 27

Кот Шредингера

b6fa7bc9d9f2

Я — кот. Обычный кот, коих бродит по миру не одна сотня тысяч. Жил, как все: ел, пил, спал, охотился на мышей, как мой отец и дед, которых я, к сожалению, не застал. Блудил с кошками, но кто не без греха? Особенно когда в душе поет март, а тело ищет приключений на все четыре лапы и хвост.

Мы родились в подсобке хлебопекарни. Я и еще четверо моих братьев и сестер жадно присосались к материнской груди, и кисло-сладкий вкус теплого молока наполнил мой рот. Это первое, что я познал в такой еще туманной и непонятной жизни. Хотя какая может быть жизнь у слепого беспомощного котенка?..

Шло время. Я рос. Мир вокруг стремительно менялся. Сначала куда-то делись мои братья и сестры. Потом не стало мамы-кошки — ее равнодушно переехал тарахтящий автомобиль. Помню, как я заглянул в ее стеклянные глаза и не мог понять, почему она на меня так смотрит. Почему не встанет и не подойдет ко мне. Почему она так и осталась неподвижно лежать, уставившись в одну точку. Почему ее — единственного родного мне существа — больше нет со мной. Почему смерть наступает так стремительно и неотвратимо, и я ничего не могу с этим поделать? И еще тысячи «почему», на которые у меня до сих пор нет ответа.

Так уж устроена память, что плохое рано или поздно забывается. С годами портрет матери превратился в смутное воспоминание. Мои братья с сестрами стали крохотными тенями рядом с ней. Иногда студеными зимними ночами они приходили ко мне во сне, и я вновь ощущал то неповторимое материнское тепло и кисло-сладкий вкус молока. Потом я просыпался, и все, что у меня было наяву  — одиночество и стужа. Читать далее